О Ямале

История

06.02.2013

Ямал – Край Земли, за ним Северный Ледовитый океан. Цвет его льдов слит зимой с белыми заснеженными тундрами Ямальского, Тазовского и Гыданского полуостровов. От них летом льды океана отделены узкой полосой прибрежной голубой воды Арктики.

Ямал…Когда-то здесь росли тропические леса, а берега омывали воды еще теплого северного моря. Во времена строителей пирамид Египта по ямальским просторам бродили стада мамонтов. За ними шел человек – создатель северных цивилизаций на заре времен. Тысячелетиями сталкивались на Ямале судьбы многих племен древности. И до, и после Рождества Христова по землям Ямала проходили военные и торговые пути, строились капища, возводились поселения… Но менялся климат, уходили в прошлое исторические эпохи и культуры населявших Ямал племен.

Всемогущее время стерло многие следы древних цивилизаций Обского Севера. Их останки открывают и изучают в тундрах Ямала путешественники, географы, археологи нового времени, по крупицам восстанавливая жизнь былого. Оставляла она свои следы на северных снегах и мхах тундры. По ней веками кочевали оленеводы… На фоне голосов воинов или купцов был хорошо слышен голос погонщика оленьей упряжки или голос рыбака на реках Ямала. Шло время. В середине двадцатого века оно соединило древний голос полярной тундры с голосом пришедшей сюда промышленной современности. Огромная, изрезанная реками и озерами, равнина тундры, что знала чум ямальских кочевников, приняла на себя города из бетона и стали…

Многое и многих видел на своих землях Ямал, по его тундрам кочевали и будут кочевать люди, оставляя свое настоящее будущему – двадцать первому веку. И не затеряется в древней тундре голос кочевника-оленевода, голос рыбака, голос молодых городов Ямала. Всех их обнимает тундра, объединяя для будущего, сохраняя и отдавая каждому свое….

Из очерка «Ямал: грань веков и тысячелетий», Салехард «АРТВИД», Санкт-Петербург «Русская коллекция», 2000 г. 

 

Мамонты на Ямале

 

Находки бивней и костей мамонтов известны во всех районах Ямало-Ненецкого автономного  округа. Во второй половине XVIII в. исследователь Сибири В. А. Зуев, побывавший на Ямале в составе академической экспедиции в 1771–72 гг., отметил, что окрестности Кушевата (Шурышкарский район) изобилуют мамонтовыми костями. В 1876 году О. Финш и А. Брем, посетившие северный край в начале сентября, нашли у поселка Кашгорт бивни мамонта весом до 9 пудов. Ханты называли мамонта Мухор или Мугор, а самоеды (ненцы) — Еггор, т. е. земляной олене-козел. Кости мамонта — не редкость на Обском Севере, их используются в качестве якорей рыболовных сетей, для разных хозяйственных нужд, поделок, амулетов. В 1987 году на Тюменском Севере найден мерзлый труп мамонта, возраст которого определили в 42 тыс. лет.

Древний мамонт, найденный на р. Юрибей (п-ов Гыданский), оказался самым «молодым» по своему возрасту — 9600 лет (все прежние находки древнее 11 тыс. лет). Каждая находка мамонта представляет огромный интерес для специалистов.

            В мае 2007 года на реке Юрибей (Ямальский район) хорошо сохранившегося детеныша семейства мамонтовых в возрасте от 3 до 6 месяцев нашел местный оленевод Юрий Худи. Он поспешил преодолеть расстояние до Нового Порта, из которого вылетел в Яр-Сале и сообщил о находке в районный музей. Сейчас мамонтенок находится в Салехарде, в Музейно-выставочном комплексе им. И. С. Шемановского. До конца этого года его должны перевезти в Токийский университет, где команда экспертов во главе с профессором Наоки Судзуки проведет его детальное обследование, включая компьютерную томографию внутренних органов.

Мамонтенок, найденный на Ямале, которого уже успели окрестить -  Любой, в честь жены оленевода, не имеет никаких внешних повреждений, если не считать кем-то откушенного хвоста. С учетом степени сохранности, это самая ценная находка такого рода в мире. Как отмечают ученые, мерзлота – отличный консерватор исторических ценностей. Она богаче Египетских пирамид. В песках Египта всего 5 тысяч лет сохранилась культура, а в мерзлоте могут открыться секреты и загадки десятков и сотен тысяч лет.

 

Ямал стал рекордсменом по количеству найденных маленьких мамонтов. Ранее самым знаменитым считался детеныш мамонта, найденный в 1988 году на п-ве Ямал. Мамонтенку Маше, как установили специалисты, было не более 4 месяцев, и питался он еще молоком матери. Сейчас Маша хранится в Санкт-Петербургском Зоологическом музее. Муляж мамонтенки Маши, сделанный в Японии и представляющий собой ее точную копию, хранится в МВК. Теперь фонды главного ямальского музея пополнятся новым экспонатом. 

По свидетельству Юрия Худи, выше по течению реки Юрибей, в трехстах метрах от найденного мамонтенка, им обнаружен торчащий из земли большой бивень. Так что вполне вероятны новые сенсационные находки.

Вообще, находки предков современных слонов (правда, чаще в виде фрагментов костей или целых скелетов) не такая уж редкость. Их обнаруживают буквально повсюду: от холодной Якутии до украинских степей, где недавно были найдены два отлично сохранившихся бивня. Но находки, подобные ямальской, возможны по понятным причинам только в вечной мерзлоте. 

Наиболее ранние сведения можно найти у амстердамского бургомистра Витсена, который в 1692 году опубликовал свои заметки о путешествии по Северо-Восточной Сибири. В них упоминается о том, что в вечно мерзлой почве Сибири часто находят мамонтов. Более подробную справку о сибирских мамонтах написал Избранд Идес, который по приказу Петра I проехал через всю Сибирь, направляясь в Китай в качестве посла. 

Его путевые записки были изданы в 1704 году в Амстердаме. Проводником Идеса был человек, который в течение многих лет занимался поисками и продажей мамонтовых  бивней, благодаря чему знал многие подробности об этих ископаемых животных. 

Для объяснения этих находок в холодных просторах Сибири существовало множество теорий, подчас весьма фантастических. Так, например, согласно одной теории, найденные скелеты и трупы мамонтов якобы принадлежали слонам Ганнибала, которые разбрелись по Европе и в конце концов достигли Урала, где и погибли от сильных морозов. 

Паллас утверждал, что мамонты были занесены в Сибирь с юга во время Всемирного потопа, а их останки сохранились благодаря мерзлоте почвы.

По своей сохранности Люба гораздо лучше своих «предшественников» - хорошо сохранились глаза, хобот, на теле – остатки шерсти. Возраст животного, по оценке специалистов, - около года или чуть меньше, размер 90*130 см. Погиб мамонтенок более 37 тысяч лет назад. Люба находилась в ледяной глыбе, вес которой превышал 400 кг. 

Останки древних животных, которые коренные северяне называют подземными оленями, находят на Ямале очень часто. Еще в 18 веке с территории ЯНАО вывозили сотни килограммов бивней самых больших млекопитающих. По ненецкой легенде, мамонты – «подземные олени» в далекие времена ушли под землю, где и живут до сих пор вместе с легендарным племенем сихиртя.

Кстати, все найденные мамонтята совсем скоро соберутся вместе в Салехарде. 

Эту инициативу поддержали члены международной рабочей группы ведущих мамонтоведов из Японии, США, Франции и России, которые занимались исследованиями мамонтенка Любы. 

Включая Любу, науке известны 5 детенышей мамонта, обнаруженных в разные годы на российском севере. Долгое время уникальной находкой считался Дима, найденный в 1977 году на Магадане, у ручья Киргилях. На момент гибели ему было 6–6,5 месяцев. Сегодня Дима хранится в Зоологическом музее Санкт-Петербурга. 

Там же находится и первая ямальская сенсация — мамонтенок Маша. Она была найдена в сентябре 1988 года в 25 километрах от устья реки Юрибей, совсем недалеко от нынешней находки. Ее возраст не превышал трех месяцев.

Оймяконскому мамонтенку, откопанному в 2004 году на месторождении «Вольник-терраса», на момент гибели было около полутора лет. Ученые предполагают, что он рано отбился от семьи и погиб в болоте. 

Самым крупным считается мамонтенок Саша, останки которого были найдены в 2003 году на острове Большой Ляховский. Исследования ученых показали, что в момент гибели он весил 200 килограммов. 

Вес всех предыдущих находок и нынешней Любы не превышал центнера. По словам экспертов, вместе это маленькое стадо еще не собиралось ни разу. 

 

 

Сталинизм

 Памятники сталинизма на Ямале

Сталинка, «пятьсот-веселая»……….

«БАМ» Ямальского севера…

 

Страницы истории страны стали неотъемлемой частью истории Ямало-Ненецкого автономного округа.  501 и 503 стройки – суровое напоминание о сталинизме на Ямале.

Паутина концлагерей ГУЛАГа не обошла стороной и Ямал, который стал опорной базой по распределению заключенных, находившихся в ведении Обского управления исправительно-трудовых лагерей, 501 и 503 Главных Управлений лагерей железнодорожного строительства. Заключенные Обского ИТЛ с 1947 года вели строительство военно-морской базы на Ямале в районе пос. Мыс Каменный. 

 

В 1949 году в Салехарде базируется управление 501-й стройки, ведущей строительство железной дороги до Салехарда и от Салехарда до Надыма. Затем эту трассу намеревались протянуть до Чукотки и, повернув на юг, соединить с Транссибирской магистралью. Работы планировалось завершить в 1952 году. По сведениям последнего начальника 501 стройки А.Д.Жигина, работами было занято более 60 тыс. человек. Из них 80% были заключенные. На 1 января 1954 года из общей протяженности 1500 км было построено 800 км железной дороги. Общие затраты на строительство превысили 4 млн. рублей. Эта цифра в 24 раза превышала те средства, которые были вложены в промышленное и жилищное строительство Тюменской области за все годы четвертой пятилетки. Строительные работы были начаты весной 1949 года сразу по всей протяженности трассы от Салехарда до Игарки. Прокладывали только одну колею железнодорожного полотна, где предполагалось создать 28 станций через каждые 40-60 км пути и 106 разъездов через 9-14 км. За границей были заказаны два парома для переправы через Обь и Енисей. 

 

В 1951 году в Салехард приходит железная дорога. Это ветка северной магистрали Москва-Воркута. Прокладывали дорогу заключенные. Напоминания о былых годах до сих пор можно встретить в пригородных лесах и тундре. На окраине города построено железнодорожное депо. Паровозы сначала шли до Лабытнаног, затем их перевозил через Обь железнодорожный паром. Зимой по льду реки устраивалась 'ледянка' - железная дорога на специально намытой ледовой насыпи. После смерти Сталина 501 стройку закрыли, лагеря ликвидировали. Люди ушли. В тундре было брошено 11 паровозов, десятки вагонов, тракторы. На трассе оставлено, по скромным подсчетам, более 60 тысяч тонн металла. Была эвакуирована лишь незначительная часть техники, пригодной к дальнейшему использованию, Паром, действовавший на Обской переправе, перевезли на Черное море в Керчь. По инициативе Министерства путей сообщения все подразделения строительства прекратили свое существование. Недостроенную дорогу списали. Лишь участок Чум-Лабытнанги, завершенный и принятый в эксплуатацию в 1955 году, стал действующим. До 1976 года продолжала функционировать и телефонная линия Салехард-Игарка.

 

 

Вашему вниманию предлагаются выдержки из книги В. Н. Гриценко «История Ямальского Севера  в очерках и документах». – Омск: Кн.изд-во, 2004.

 

Сбор материалов к данной книге продолжался многие годы в различных архивах, музейных фондах, библиотеках, на экспедиционных трассах…

 

Том 2. Очерк 11. «Сталинка»

Словарь:

ВОХР – военизированная охрана

ВСО – военизированная стрелковая охрана

ГУЛЖДС – Главное управление лагерей железнодорожного строительства

Пенитенциарный – относящийся к наказанию, преимущественно уголовному

Подкомандировка – производственный объект за пределами лагпункта

Указник (указница) – лицо, осужденное на основании Указа Президиума Верховного Совета СССР от 4 июля 1947 года «Об усилении уголовной ответственности за хищения государственного и общественного имущества»

ЧИС – часть инденсантского снабжения

 

Главной легендой Ямало-Ненецкого автономного округа являются бывшие Строительства 501 и 503 – железная дорога и лагеря. Западнее станции Лабытнанги дорога осталась «живой», на участке Надым – Пангоды ее восстановили и используют для редких грузовых перевозок. 

Остатки заброшенной железной дороги вместе с прилегающими лагерями сохранились между Надымом и Салехардом, а также на правобережье реки Таз.

26 мая 1953 года Совет Министров СССР принял Постановление №1346-536 СС, в соответствии с которым из глубинных районов севера Западной Сибири было вывезено более 100 тысяч человек. 

В начале сороковых в советских верхах обсуждались варианты строительства железной дороги к берегам Северного Ледовитого Океана. Военные и послевоенные события подтолкнули руководство страны к спешному началу еще не подготовленного строительства. Что же это за события?

В годы войны норильские месторождения металлов, в частности важнейшего для плавки стали марганца, были крайне ненадежно связаны с «большой землей», ибо единственным путем был морской, но в Карском море действовали немецкие подводные лодки и рейдер «Адмирал Шеер». Они топили советские пароходы и даже пытались обстрелять порт Диксон.

Летом 1945 года у США появилась атомная бомба, и это означало переворот в военно-стратегических представлениях. В частности, это требовало создания морских и военно-воздушных баз там, где раньше они были не нужны, например, на центральных и восточных участках побережья Северного Ледовитого океана. Успешному созданию и функционированию военных баз в большей степени способствовал бы такой надежный способ транспорта, как железнодорожный. 

Следующая видимая причина заключалась в стремлении государства индустриально освоить безбрежные просторы советского Севера. Замышлялся Великий Северный железнодорожный путь, который должен был соединить северо-западные области Советского Союза с Охотским и Беринговым морями.

 

Отдельным соображением могло быть и, возможно, было то, что нефтегазоносность Западной Сибири академик И. М. Губкин предсказал и официально поставил вопрос еще в 1931 году. 

Строительство началось задолго до того, как в 1950 году было сделано технико-экономическое обоснование, подготовленное Арктикпроектом Главсевморпути. Эффект сооружения порта на стыке морских  и речных путей при наличии круглогодичной железнодорожной связи заключался в следующем:

1. Расстояние от базы отправления грузов в Арктику и на северо-восток сокращалось на 1100 морских миль, по сравнению с расстояниями от существующей базы в Архангельске.

2. Появилась возможность доставки грузов в северные арктические районы кратчайшими водными и железнодорожными путями. Например, путь от Новосибирска до бухты Провидения через Игарку сокращался на 3000 километров по сравнению с ходом через Владивосток.

3. При особой обстановке грузы в Арктику и на северо-восток могли быть отправлены, минуя море, прилегающее к Арктике.

4. В районе строительства могли быть расположены военно-морские и военно-воздушные базы.

 

Общий грузооборот составил бы, по расчетам Арктикпроекта, на ближайшую перспективу до 1 млн тонн.

Строительство ныне заброшенной железной дороги на восток от Салехарда началось бы позднее, если бы удалось построить морской порт на Обской губе. 4 февраля 1947 года Совет Министров СССР принял постановление об изысканиях для строительства морского порта между устьем Оби и мысом Каменным, а также железной дороги к нему. В марте начались полевые работы. 22 апреля Совет Министров постановлением № 1258-331 СС поручил МВД строить железную дорогу Чум-Салехард. В системе МВД организовалось Северное Управление железнодорожного строительства.

Летом 1948 года к предполагавшимся станциям Новый Порт и Мыс Каменный были направлены по Обской Губе суда с грузами и людьми. Началось строительство лагпунктов и гражданских сооружений. Постановлением Совмина СССР № 384135 СС от 29.01.1949 года было решено изменить направление трассы. Теперь она должна была протянуться через Салехард и Надым к Игарке. В ближайшей перспективе предполагалось соединение района Игарки с городом Норильском.

Выяснилось, что строительство морского порта на побережье Обской губы невозможно из-за мелководности и невозможности расчистки стабильного фарватера. 

В конце 1948 года дорога «подошла» к Оби в районе ст. Лабытнанги. Начали возводить ледяную переправу через Обь. Её строительством руководил инженер, тогда капитан МВД, Зайлик Моисеевич Фрейдзон. По его словам, полотно укреплялось поверх уложенных поперек бревен. Этого оказывалось достаточным, чтобы выдерживать составы с грузами пять зимних сезонов до закрытия 501-й. 

В 1949 году началось строительство дороги между Обью и Енисеем, в том числе на участках Салехард-Надым, Надым – Пангода, правобережье Пура и Таза, Игарка-Ермаково, Ермаково-река Турухан.

Летом 1951 года закончились работы по постройке временной паромной переправы через Обь у мыса Корчаги. Здесь действовали 4 парома, каждый из которых мог перевезти по 5 вагонов. Пропускная способность переправы достигала 100 вагонов в сутки.

В марте 1947 года на станцию Абезь прибыл из Хабаровска в числе 120 офицеров и рядовых сержант В. М. Чумак. Он рассказывает: «нас выкинули от станции Чум в трех километрах. Взял я 320 человек заключенных и из них в охрану 6 человек. У нас две большие палатки да одна палатка – их кухня. Готовили мы вместе. Одевали нас одинаково: что им шубы, шапки, так и нам. Потому что наша колонна называлась «пионерская». Были все малосрочные. Больше пяти-шести лет не было. Рецидивистов не было. На станцию Чум их привезли из Печоры.

Командовал строительством старший прораб Середа. Начальником колонны был лейтенант. Воровства не было вообще. Кормили нас одинаково. Только нам 600 грамм хлеба, им – полтора кило. Мяса – по 300 грамм. Мясо – не свежее, в бочках, соленое. Их еще так кормили: прошли триста метров насыпи – сразу спирт, горячие булочки. Работали лопатами и тачками.

Это были первые полтора года, после побега со станции Песец спирт отменили, стали одевать хуже. Питаться мы стали отдельно».

 

В 1949 году в составе Северного Управления Министерства внутренних дел организовано два строительных управления № 501 и 503. Управление Строительством № 501, расположенное в Салехарде, руководило участком от станции Чум до станции Пур, включая переправу через реку Обь. Всем строительством руководил начальник Северного Управления МВД СССР Василий Арсениевич Барабанов. По многим отзывам это была по-своему замечательная личность. Именно по его инициативе на стройке, в частности, был создан театр из актеров-заключенных, искусство которых оценили не только многочисленные «граждане-начальники», но и тогдашние зеки.

Первоначально 501 стройкой командовал В. В. Самодуров. 503 – А. И. Боровицкий. Летом 1952 года оба строительства были объединены под руководством В. В. Самодурова.

Порядок строительства трассы выглядел следующим образом: сначала укладывалась бревенчатая дорога – лежневка, затем возводилась насыпь, строились мосты и укладывалось полотно. Приводимый на новое место контингент заключенных – колонна- строил себе лагерный пункт (лагпункт). Лагпункт начинался с палаток. Натягивался один ряд проволочных заграждений высотой около двух с половиной метров, ставились вышки, натягивалось проволочное заграждение предзонника высотой около метра. Затем строились сортир, вахта, штрафной изолятор, бараки (или первоначально, землянки), рылся пожарный водоем. После этого возводились остальные объекты: барак-клуб (чаще всего совмещенный с библиотекой), барак-штаб (иногда совмещенный с лазаретом), кухня-столовая (совмещенная с пекарней), баня (часто совмещенная с дезокамерой-сушилкой и прачечной). В пределах проволочного заграждения могли также находиться ларек для заключенных, камера хранения личных вещей заключенных, пошивочная и сапожная мастерская, отдельный барак-медпункт. 

Бараки были типовыми, размерами около десяти метров по ширине и двадцати по длине, разделенные на две части, в каждой из которых было по кирпичной печи и отдельному входу. Деревянные нары клались в два яруса, чаще всего сколоченными блоками по четыре, как полки в плацкартном железнодорожном вагоне. Нары снабжались табличками, например:

 

Поликарпов Алексей Иванович

1916

н\с 4.06.47   ср.15

к\ср 15.09.62

 

На строительстве 503 к 1 июля 1950 года жилая площадь на одного заключенного составляла 1,16 квадратных метра с учетом палаточного фонда, а 20 мая 1951 года на заключенного приходилось в среднем уже 1,23 квадратных метра и почти все заключенные жили в теплых, рубленых бараках. Впрочем, на отдельных колоннах жилплощадь оставалась 0,7-0,8 квадратных метра на человека. Из-за большой скученности заключенных в жилых бараках этих колонн на нарах было грязно, верхняя одежда из-за отсутствия вешалок находилась под матрацами и подушками.

Лагпункт мог иметь свои подкомандировки, т.е. 2-3 места работы. Например, деляны, где заготавливалась древесина, строящийся мост или другие объекты. В этом случае лагпункт являлся базой. 

В одном лагпункте, как правило, находилось до 600 человек заключенных. Например, в шестом отделении на один лагпункт приходилось в среднем 470 заключенных. При этом на двух других отделениях на один лагпункт приходилось в среднем: на девятом (от разъезда Танапча, находившегося восточнее Салехарда, до разъезда Пангода между Надымом и современным Новым Уренгоем) – 335, на третьем – (Туруханский край) – 570. А по всей трассе в среднем по 484 заключенных на один лагпункт. 

Контингент колонны делился на бригады. Бригадирами были наиболее авторитетные и квалифицированные по части строительства заключенные. По утрам бригады выводились из бараков, проводилась перекличка. Выходил помощник начальника лагпункта по труду («Трудила»), выкрикивая по очереди фамилии. Заключенный, чья фамилия прозвучала, выбегал из строя, повторял фамилию, называл имя, отчество и срок. Затем под конвоем бригада уводилась на работу.

Как правило, охранников было слишком мало для того, чтобы бдительно присматривать за каждым заключенным. Из-за недостатков конвоиров часть заключенных даже порою не выводилась на работу.

Сама изоляция лагерей не производила впечатления основательностью. Один из начальников ВСО прямо заявлял, что «по вопросу режима и изоляции лагеря приказы МВД на 50% не выполняются. Приказ тов. Самодурова об ограждении производственных точек, жилых зон не выполняется. На колонне № 59 завалилась зона. Я несколько раз ставил вопрос – исправить зону, но начальник подразделения заявил, что у него нет на это плана». 

Побеги были редкими. Во-первых, край слишком суров, удален от дорог и населенных пунктов. Во-вторых, работала система осведомителей из числа заключенных, и некоторые побеги ожидались администрацией, которая ставила в нужное время и в нужное место засаду. Трупы подстреленных беглецов затем на трое суток укладывали возле вахты, чтобы заключенные видели и не смели впредь помышлять о побеге. В-третьих, о замеченном где-то постороннем человеке властям докладывали местные жители: ненцы, ханты, зыряне. Порой и сам заключенный, проплутав и поголодав в тундре, возвращался в лагерь на милость начальству. В-четвертых, заключенные в основном были людьми, попавшими в заключение не в силу своих откровенно преступных наклонностей, а оступившиеся или по злой воле государства, мордующего своих и так уже весьма послушных граждан. Пятое – то, что удачных побегов почти никто не знал. А это психологически давило. 

И все же, несмотря  на колючую проволоку, карабины, собак, осведомителей, суровую природу, безлюдность края, побеги все же были. Так, по строительству 503 в 1959 году было 33 случая побега, в котором участвовал 61 человек. Из них не задержанными оказались семеро. 

Бежали не только махровые уголовники. О побеге заключенных 61-ой колонны у станции «Красный Камень» рассказал Павел Михайлович Рогов, бывший охранник: «В октябре месяце это было, уже снежок в горах выпал. Делали трубу у железной дороги, для моста, из бетона. В охране – солдат Грошев, а также ефрейтор Скворцов. У Скворцова автомат ПШШ – 72 патрона, круглый диск. А у Грошева – карабин. Скворцов на вышке, Грошев жжет с заключенными костер. Зек все ближе, ближе. Там ему, видно, дана была команда: «Ты его не убивай, а карабин возьми». И вот зек его уже по башке палкой и за карабин: «Теперь уже не ты хозяин, над тобой командуют». Скворцов три выстрела дал, и перекос. Зек из карабина хлесть его – и прямо в сердце. Всю бригаду в кучу, солдата этого с собой, и поперли в горы. В горах организаторы побега сказали: «Кто с нами – в эту сторону, кто не хочет – в обратную». К побегу отделилось 11 человек, остальные вернулись к железной дороге». 

Преследование бежавших продолжалось несколько дней. Последним схватили организатора побега, бывшего фронтовика, летчика Дегтярникова.

 

Контингент заключенных на Строительстве 503 в июне 1951 года выглядел следующим образом:

За измену Родине было осуждено – 2300 человек, из них мужчин – 2235, женщин – 65; за антисоветскую агитацию – 544 человека, из них мужчин – 520, женщин – 24; за участие в антисоветских заговорах – 82, мужчин – 75, женщин – 7; за повстанчество и политбандитизм – 33 человека, за контрреволюционные преступления – 41; за хищение соц.собственности (Указ от 4.06.1947) – 16610 человек, из них мужчин – 13853, женщин – 2758; за умышленное убийство – 343 человека, из них мужчин – 235, женщин – 108. Наказания отбывали также за террор, диверсию, контрреволюционный саботаж, отказ от работы в лагере, побеги из мест заключения, за родство к изменникам Родины, как социально опасные элементы, бандитизм и вооруженное ограбление, разбой, грабеж, за воровство, хулиганство, спекуляцию, незаконное хранение оружия, нарушение закона о паспортизации, должностные и хозяйственные преступления и др.

В заключении находилось большое число бывших фронтовиков, своеобразно «отблагодаренных» государством за защиту Родины. Федор Михайлович Ревдев рассказывает: «Всю войну я прошел. С 1945 года работал во Львове на строящемся автозаводе. Молодой был, иногда выпивали. А за столом у каждого разговор есть. Но и дураку известно, что наши «кукурузники», т.е. истребители – деревяшка деревяшкой. А немецкие истребители действительно были хорошими. Потом и наша авиация была…

Короче говоря, осудили меня сроком на 5 лет «за преклонение перед иностранной техникой»….

 

Женщины на строительстве….

Примерно каждый четвертый-пятый лагпункт был женским. В 35 километрах южнее Надымского причала, у берега р. Хейгияха (Лонгъюган), была построена женская лесоповальная колонна с тремя подкомандировками. Сроки «указниц», которые составляли здесь подавляющее большинство, как утверждала бывшая культработница 9 лагерного отделения М. М. Соловьева, преобладали от 10 до 15 лет. Женщины валили лес и вывозили его в нужное место, используя лошадей.

Отличия положения женщин от положения мужчин в лагерях не могли не существовать. Женщина в лагерях – это особая трагедия. Не только потому, что лагерь, колючка, лесоповал или тачка не гармонируют со слабостью прекрасного пола. Но и потому, что женщина – мать. Либо мать детей, оставленных на воле, либо – рожающая в лагере. 

Строгость лагерных порядков не могла исключить контактов женщин-заключенных с охранниками с заключенными – мужчинами. Маргарита Соловьева рассказывала: «В основном женщины считались друг с другом. Бывали иногда стычки, скандалы, но все это быстро прекращалось. Трудно было осенью, когда заключенные – мужчины привозили для лошадей сено на понтонах. Разгружали женщины. Вот тут дел хватало. Тут начиналась «любовь», беготня, драка и резня между женщинами. Они сбегались на понтон, а берег крутой… Солдаты стреляли вверх, чтоб они разошлись, но куда там… Стреляй, не стреляй – они не уйдут. Если она сидит там лет 8 и не видела никого и ничего, так ей все равно, что ее сейчас убьешь, или через день выстрелишь. Так на мужчин кидались, что сначала страшно было».

Из «Протокола второй партконференции Обского ИТЛ Строительства 501 МВД СССР. 2-4 июня 1951 года, г. Салехард»: «на 34 женском лагпункте, в бытность Ершова начальником лагерного пункта, в течение длительного времени  содержались 59 мужчин, из них: 21 человек преимущественно осужденные за к\р преступления – измену Родине, использовались на низовой, руководящей, административной работе. И лагпункт был в руках этих заключенных. Сам Ершов в личных целях использовал заключенных женщин в качестве домработниц и вышивальниц личных вещей.

Заключенные из низовой администрации, пользуясь покровительством Ершова, отбирали у заключенных посылки, заработную плату, склоняли женщин к сожительству – царил произвол.

Все это привело к массовой распущенности среди женщин-заключенных. 

Только этим можно объяснить, что заключенная Егорова Т. И., судимая за маловажное преступление, имеющая от роду 19 лет, под влиянием уголовно-преступного рецидива совершила убийство заключенной Дунаевой М. В. и т.д».

 

О детях…..

Имеющиеся копии документов МВД, датированные 1952 и 1953 гг., проливают некоторый свет на положение не только женщин, но и детей в системе Главного Управления лагерей железнодорожного строительства на закате сталинской эпохи. 

«Выписка из доклада комиссии на имя Министра внутренних дел товарища Круглова С. Н. от 4 декабря 1952 года за № 50\2257 с» указывала на то, что стоимость содержания заключенных в северных и дальневосточных лагерях ГУЛЖДС примерно вдвое дороже, чем их содержание в других лагерях. Исходя из этого, делался вывод о необходимости размещения, в частности, матерей с детьми в лагерях ГУЛАГа, расположенных в более благоприятных климатических условиях. Заключение на это предложение было отрицательным.

25 декабря 1952 года последовала докладная записка заместителя начальника ГУЛАГа МВД СССР А. Кобулова начальнику Нижнее-Амурского ИТЛ МВД Козлову и начальнику ГУЛЖДС МВД СССР Смольянинову. В ней отмечалось, что в ИТЛ не создано необходимых жилищно-бытовых условий содержания для детей заключенных женщин. В частности, указывалось на то, что дома младенца были размещены в очень ветхих бараках, «не отвечающих требованиям детского учреждения». Дословно: «Дети в возрасте до 1 года размещены в зоне лагподразделения в старых, холодных помещениях. На одного ребенка приходится 3,2 кв.м жилой площади, вместо 4-х, предусмотренных по нормам».

«Прогулки детей, сон их на воздухе не проводятся, в детских комнатах душно, помещения не проветриваются. Необходимые подсобные помещения: игровые комнаты, туалетные боксы – отсутствуют; изолятор, прачечные сушилки малы и не обеспечивают потребности; комнаты для кормления детей матерями не благоустроены и не отвечают своему назначению. 

Кухни размещены в ветхих зданиях, не обустроены. Продуктами питания – мясом, молоком дома младенца обеспечиваются нерегулярно и в недостаточном количестве. Кислые молочные смеси, необходимые для детей, страдающих желудочно-кишечными заболеваниями, не готовятся.

Электроэнергией и водой дома младенца снабжаются неудовлетворительно. 

Игрушками, игровыми пособиями дети не обеспечены, и воспитательная работа среди детей не организована.

Штат домов младенца подобран некачественно; большинство нянь состоит из числа заключенных женщин, имеющих детей в этих домах младенца, и к тому же часто меняется.

Лечебно-профилактическая работа поставлена неудовлетворительно. Больные дети, имеющие различные заболевания, своевременно не изолируются от здоровых.

Неудовлетворительные условия размещения и обслуживания детей, нарушение санитарно-эпидемиологического режима привели к высокой заболеваемости детей  и их смертности».

Учитывая, что смертность среди заключенных составляла около 0,5 % в год, приходится констатировать, что дети умирали в 16 раз чаще. Среди причин детской смертности лидировали дизентерия и диспепсия – 45,5 %, а также воспаления легких – 30,2 %. 

В донесении от 9 февраля 1953 года Управления Обского ИТЛ и Строительства 501 сообщалось об улучшении условий содержания матерей с детьми в результате передислоцирования их во вновь переоборудованные помещения со станции Обская в Салехард и из Игарки в Ермаково. 

Так называемая «Колонна дома матери и ребенка» была устроена в Салехарде, в районе Ангальского Мыса. Там же был и родильный дом. В донесении указывалось, что «питание для детей организовано удовлетворительно, свежее молоко доставляется ежедневно из молочно-товарной фермы. На молочной кухне готовятся питательные и лечебные смеси. Их свежих овощей выдается только свежий картофель. Фрукты выдаются сушеные. Санитарно-эпидемиологический режим осуществляется правильно. Организованы прогулка и сон на воздухе. При домах младенца имеются детские изоляторы и больничные отделения. Дети, перенесшие дизентерию, размещены в отдельной секции, за которой ведется постоянное наблюдение. Профилактические  прививки проводились своевременно. Стирка белья организована в специально оборудованных под прачечные помещениях. Режим содержания и трудоиспользование женщин на лагерных пунктах при домах младенца организован правильно».

Судя по последнему приведенному документу, положение постепенно исправлялось. Нужно отметить, что на Ямальском Севере оно и до этого было несколько лучше, чем в низовьях Амура.  

Одной из характерных черт Строительства 501 и 503 являлось наличие трех категорий вооруженных людей. Первые – вольнонаемные охранники, то есть ВОХР или ВСО, вторые – надзиратели, третьи – самоохранники. Последние были самой многочисленной категорией вооруженных людей. В нее набирались заключенные, у которых остался небольшой срок, лояльно проявившие себя по отношению к администрации. Они одевались так же, как вольнонаемные, «только без звездочек», имели свободный режим содержания, чем их собратья по заключению. Ф. М. Ревдев говорит: «Вольные солдаты – люди как люди. А когда стоит самоохранник, так зверь, хуже зверя… Относились к человеку как к животному…» По состоянию на 20 мая 1951 года в ВОХР Строительства 503 числилось 2735 человек. При этом процент самоохраны к общему количеству военизированной охраны составлял 49,2 %. Из-за безвыходного положения на местах нарушался приказ МВД, разрешавший верхний предел в 40 %. На строительстве работало 27137 заключенных – по 10 человек на одного охранника. 

В большинстве своем вольнонаемные охранники попадали на «сталинку» в надежде на приличный заработок и приличное питание, уезжали от тоски полуголодного существования послевоенной страны. Но служба на Севере далеко не всегда оправдывала их планы. Например,

«Протокол № 16 партийного собрания парторганизации ОЛП «Надым» от 8 мая 1950 года.

На складах ОЛПа ничего нет, простыней, обуви нет.

Взяли самоохрану, а обувать ее нечем. Продовольствия на базе того, что положено для ВСО, не имеется. 

На колоннах 291, 302 км, колонне 109 нет казарм ВСО….»

Так что условия жизни и службы охранников были далеко не комфортными. Быт охраны блекло «расцвечивался» пьянством и прочими малосимпатичными явлениями.

Одним из бичей строительства была бесхозяйственность. Непроизводительные расходы в 1950 составили 40 млн рублей, а за 4 месяца 1951 года – 25 млн рублей. Нередкими были растраты и хищения. Например, в 1950 году они составили 1 млн 382 тысячи рублей.

 

«Медицинское обслуживание заключенных…»

В оздоровительных пунктах Строительства 501 на 9 марта 1949 года находилось 2705 человек. При этом больничная площадь на одного заключенного-больного составляла 2,6 квадратных метра, колеблясь на разных отделениях от 0,9 до 3,5 квадратных метра. 

Большинство заключенных в оздоровительные пункты были размещены в общих секциях бараков, не были обеспечены подушками и простынями, а питание готовилось в общих котлах. Должный медицинский контроль не обеспечивался.

Больницы не были обеспечены твердым инвентарем, не было тумбочек, столов, табуреток, не имелось пододеяльников, халатов и тапочек для больных. Как писалось в одной из многочисленных докладных, «больные с инфекционным гепатитом – вместе с другими соматическими больными, с открытой формой туберкулеза вместе с больными закрытой формой, предоперационные и послеоперационные больные лежат в одной палате». 

Врачей и фельдшеров хронически не хватало. Не было ни одного бактериолога, окулиста, отоларинголога, рентгенолога, невропатолога-психиатра. Единственный на все Строительство 503 хирург не имел права работать в этом районе, поскольку был сам переселенцем. Несмотря на наличие детей у заключенных-женщин, совершенно не было педиатров.

Травматизм, инвалидность и смертность заключенных вызывались несчастными случаями на производстве. 

Работа заключенных была организована по-разному в зависимости от производственной необходимости: от одной смены до трех. Работать приходилось вручную: тачка, лом, лопата, пила или просто – руки в рукавицах.

Среди заключенных внедрялось «трудовое соревнование». 

По свидетельствам бывших заключенных, многие, находившиеся в лагерях разных концов Советского Союза, правдами и неправдами стремились попасть на строительство трассы Чум-Салехард-Игарка, поскольку здесь применялась система зачетов. То есть за перевыполнение нормы один день засчитывался за два-три в зависимости от процента перевыполнения. 

Еще 22 апреля 1947 года Советом Министров СССР было принято постановление № 1255-331 СС, предусматривающее применение на «Строительстве № 501» прогрессивно-сдельной оплаты труда «для стимулирования выполнения и перевыполнения программы по строительству». 

Согласно вышедшему позднее «Положению о прогрессивно-сдельной оплате труда рабочих, занятых на строительстве № 501 МВД СССР», оплата за перевыполнение норм выработки на основных видах работ до 10 % увеличилась в полтора раза, от 11 до 20 % - в два раза, более 20 % - в три раза. Касательно заключенных уточнялось, что для них, перевыполняющих нормы выработки, «прогрессивка начисляется в соответствующих размерах, установленных для вольнонаемных работников, но на их расчетные ставки премвознаграждения». Это и означало систему «день – за два (три)». 

Система зачетов  подтверждает то большое значение, которое руководство страны придавало строительству трансполярной дороги.

Зимней одеждой были бушлаты – длинные телогрейки, серые валенки, шапки-ушанки, ватные штаны. Летом на заключенных были комбинированные ботинки с брезентовым верхом, кожаными подошвами  и носками, а также робы и специфические зековские картузы. Порой выдавались накомарники.

О быте заключенных кое-что говорит структура лагпунктов. Прежде всего – обязательное наличие библиотеки-клуба. Причем в библиотеке преобладали не работы классиков марксизма, а художественная литература. Специальный культработник читал лекции, которые, впрочем, мало кого интересовали. Отмечались праздники. На Новый год даже часто ставили елку и как могли веселились. Стены бараков и по сей день хранят фресковые росписи, оставленные, увы, безвестными художниками:  натюрморты, копию «Трех богатырей» Васнецова, жанровые картинки и, конечно, наглядную агитацию типа летящего паровоза с лозунгом «Вперед на Игарку!». Иногда заключенные получали возможность вместо основной работы заняться заготовкой, то есть ловлей рыбы. Раз в месяц они имели право получать и отправлять письма и посылки. Существовало на «пятьсот-веселой» и традиционное для заключенных, хоть и запрещенное им развлечение – игра в карты. Дневальный прибирался в бараке, топил печь, сушил одежду.

Многочисленные подробности, которые скрашивали жизнь заключенных, никоим образом не отменяли главного: решеток, колючки, вышек с охраной, несправедливости для большинства и неволи для всех. К тому же и в неволе всякий устраивался по-разному. Легче было редким или крупным специалистам: врачам, инженерам-строителям, инструментальщикам. Тяжелее  обычным людям. Нетрудно жили и воры в законе. Они хоть и не были расконвоированными, но зимой имели на плечах не бушлаты, а тулупы, не работали же – независимо от погоды. Их опасалась даже охрана, а обычные заключенные часто лишались тех денег, которые были положены для покупки мелочей в ларьках. В послевоенные годы государство приняло попытку борьбы с порядками, установленными «кадровыми» уголовниками среди всей массы заключенных в тюрьмах и лагерях. Власти попытались сломать неподчинение так называемых блатных и быть лояльными по отношению к администрации.

Для этого в различных подразделениях ГУЛАГа формировались группы из заключенных, «твердо вставших на путь исправления». Такие группы при поддержке и под защитой администраций насильно пытались «привести к присяге» на верность властям всех уголовников. Часто устраивались «гастроли» «перевоспитателей» по пенитенциарным учреждениям. Это привело внутри зон к мощной волне конфликтов, сопровождавшихся многочисленными убийствами. Поскольку заключенные, сотрудничавшие с администрацией, на уголовном жаргоне кликались «суками», то и эта кампания получила в устах блатных название «сучьей войны».

В результате «сучьей войны» тысячи уголовных авторитетов были физически уничтожены, но решить проблему нелояльности блатных администрациями зон в целом не удалось. 

Вспышки конфликтов между «суками» и «ворами» не делали жизнь политических и бытовиков спокойнее. Досмотр на входе в зону был недостаточно строгим, и потому заключенные в ряде случаев проносили в жилые бараки топоры и ножи. В результате проливалась кровь. 

Тяжесть подневольного труда толкала людей к протесту. Одной из его форм был отказ от работы, косвенный или прямой. Косвенный отказ мог заключаться в сожжении  верхней одежды и создании таким образом невозможности выйти из барака. Иногда заключенные занимались членовредительством. Например, набивали обыкновенной ложкой пятки себе до такой степени, что ноги опухали и требовалось лечение. Отказывались и без поводов. На них действовали уговорами, затем угрозами, карцером. Вряд ли существовали лагпункты, в которых не били, хоть это, как правило, не имело массового, демонстративного характера. 

Впрочем, случалось и вопиющее. В протоколе той же, 2-ой партконференции Обского ИТЛ (июнь 1951 года) отмечалось:

 

«На 63 лагерном пункте, где начальником лагерного пункта ст.лейтенант Самсонов, в декабре месяце 1950 г. личным составом ВОХР и заключенными, в присутствии командира взвода мл. лейтенанта Михедова и Самсонова, было учинено  избиение прибывших на 63 лагерный пункт 12 заключенных. Ни начальник лаг.пункта, ни командир взвода, при которых был учинен произвол, мер к предотвращению не приняли, и этот дикий поступок остался безнаказанным.

На 63 лагпункте с ведома тов. Самсонова использовались отъявленные главари бандитизма – Пак, ст.десятником и Грикалов – комендантом. Лагпункт находился в их руках. Пак и Грикалов с грубейшим цинизмом издевались безнаказанно над заключенными. Пак вынуждал заключенных совершать марафонский бег. Не подчинившихся избивал. Грикалов вызывал в контору заключенных и производил пытку, после чего Пак и Грикалов лично свои жертвы водворяли в изолятор. 

Кроме всего этого, они через своих помощников отбирали у заключенных заработную плату, посылки и т.д. Все это привело к эксцессу, кончившемуся тем, что 22 марта было совершено убийство двух заключенных, а два получили ранения, в том числе и Грикалов.

На лагпункте № 41 благодаря проявленной беспечности бывшим начальником л\п Гасиловым, группа преступников, возглавляемая осужденным за особо опасное преступление Антоновым В. И., безнаказанно занималась отбором посылок, заработной платы у заключенных, их избиением, пьянством в зоне. По существу повелевала эта группа бандитов всей жизнью лагерного пункта.

Безответственность руководства л\п № 41 позволила бандитам организовать елку в зоне и «встречу нового года» с пьянкой и т.д.

На лагпункте № 53 бывший начальник Папеско, который осужден за нарушение советской законности, в течение длительного времени находился в связи с уголовными преступниками, в частности, с одним из главарей воров Бородиным. Потеряв всякую ответственность, чинил возмутительные издевательства над заключенными. В конечном итоге ряд заключенных учинили членовредительство, чтобы вызвать следственные органы.

Содержащиеся на строгом режиме в этом л\п з-к (заключенные), особенно склонные к проявлению уголовных преступлений, в течение длительного времени не выводились на работу. Безделие рецидива вело к дополнительным бандпроявлениям. 

…..имело место, когда заключенные в количестве 38 человек содержались в сыром, холодном помещении при температуре ниже нуля, якобы по мотивам отсутствия топлива. Причем и.о. начальника лаготделения майор тов. Рубышев, зная о тяжелом положении с топливом, мер не принимал.

Аналогичные случаи имели место в 1 отделении на 59 и 211 л\пунктах.

На 305 лагпункте, в 4 отделении….начальник Перелыгин в течение длительного времени содержал контингент без продуктов. З\к были раздеты и разуты. На законные требования заключенных Перелыгин применял репрессии – водворял заключенных-женщин в холодный изолятор…».

 

Начальник 1-ого отдела Обского ИТЛ, отмечая, что к середине 1951 года «весь особоопасный бандитствующий элемент в основном сведен в лагпункты строго режима, подвел статистику за предшествующий период:

«В 1950 году арестовано и привлечено к уголовной ответственности за различные преступления в лагере около 473 человека, в том числе вольнонаемных – 213, заключенных – 260. Из них на бандитизм и побеги – 180 и за хищения соц.собственности – 145. 

В 1951 году только за 5 месяцев привлечено к уголовной ответственности более 350 человек, из них  20 человек вольнонаемного состава, 190 человек з\к – за бандитизм и побеги, 84 человека – за хищения соц.собственности, за контрреволюционные преступления – 4 человека».

В цитируемом протоколе отмечалось, что «за первый квартал текущего года имеется много фактов нарушений лагерного режима, из них:

Отказы от работы – 240,

Членовредительство – 44,

Хулиганские действия – 123,

Кражи – 122,

Промоты – 86,

Пьянство и др. – 275,

Сожительство – 42,

Картежные игры – 257,

Связь с вольнонаемным населением – 41,

Лагерный бандитизм – 53».

 

Разъезды и станции, у которых протекала эта жизнь, носили сугубо мирные имена: «Ненецкая», «Растущий», «Юный», «Мшистый», «Ягодный», «Веселый», «Лебединая», «Тихий», «Зорька» и т.п.

 

После закрытия строительства восточнее Салехарда в сентябре 1953 года начальником западного участка «501» (до станции Лабытнанги) был назначен инженер Александр Дмитриевич Жигин. Одновременно МПС, которому были переданы воздвигнутые сооружения, назначил Жигина председателем ликвидационного комитета по участку Лабытнанги-Салехард-Игарка. В глубинных пунктах были оставлены здания, уложенные в путь рельсы и стрелочные перевозы, мосты и железнодорожные трубы, инженерные сети в поселках. В районе станции Таз были законсервированы четыре паровоза и 78 товарных вагонов и платформ. Несколько паровозов было законсервировано на станции Ермаково. Затраты на ликвидацию составили порядка 95 млн. руб. против утвержденной Советом Министров СССР сметы 100 млн.руб. Ликвидационный баланс (и неоконченное капстроительство на сумму свыше 2 млрд. рублей) переданы в январе 1955 года начальнику Печорской железной дороги В. И. Быкову.

На участке Игарка-Ермаково  был разобран  и вывезен рельсовый путь, паровозы и вагоны. Два парома отправлены на керченскую переправу. В докладе института Гипроспецгаз (город Ленинград) «О состоянии железнодорожных путей магистрали Салехард-Игарка на участке ст. Лабытнанги – река Таз» от июля 1965 года указывается, что «оставшиеся затраты на сумму 176,9 млн.рублей были списаны с баланса капитальных вложений».

Так закончилась история «пятьсот-веселой».Часть заключенных  попала под майскую амнистию 1953 года. Основное число остальных было направлено на другие стройки социализма – обустраивать «Волго-Дон» или строить Омский нефтеперегонный завод.

Остается неизвестным, почему правительство в 1953 году решило закрыть строительство. Возможно, инициатива принадлежала очень небольшому кругу лиц, соображения которых даже не выносились на обсуждение всего правительства.

В 1965 году в Мюнхене вышла в свет книга Курта Бэренса «Немцы в штрафных лагерях» и тюрьмах Советского Союза». …Книга составлена на основе воспоминаний репатриантов, то есть вернувшихся к себе на родину, в Германию. 

Одна из глав посвящена истории и условиям создания заключенными железнодорожной магистрали между Обью и Енисеем. Приводим свидетельства:

«Я появилась в марте 1949 года в Лабытнангах на Оби, на конечной станции железнодорожной линии через Урал. Мы были погружены на корабль и ехали полтора дня вверх против течения Оби, а затем были высажены на восточном берегу. После полуторадневного пешего марша через густой лес мы достигли пункта назначения. Здесь начинался железнодорожный путь в направлении реки Енисей.

Строительный объект носил обозначение «Стройка 501». Разные колонны, с которыми мне пришлось познакомиться, следующие: 

Колонна 501\8 – только женщины (слабые и больные).

Колонна 501\14 – только женщины.

Колонна 501\17 – только женщины (усиленный режим).

Колонна 501\18 – только мужчины.

Колонна 501\19 – только женщины (образцовое отделение – хорошее содержание).

Колонна 501\20 – только женщины.

Колонна 501\21 – только женщины.

Колонна 501\22 – не известно. Наверное, только граждане СССР.

Колонна 501\23 – не известно. Наверное, только граждане СССР.

Точное или приблизительное географическое положение различных лагпунктов я указать не могу. Определенно только то, что линия велась параллельно берегу Оби, южнее его.

О 22-ой и 23-й колонне рассказывали, что они были передовыми подразделениями, где существовали тяжелейшие условия работы. Каждый отдельный рабочий день засчитывался там заключенными за три дня. Продукты питания и оборудование в места с особо опасными условиями (например, в болотистую местность) доставляли самолетами.

Во время работы бывали многочисленные смертельные исходы и другие несчастья. Заключенным было сообщено, что тот из них, кто останется живым, достигнув конечной цели при строительстве дороги, будет освобожден, независимо от срока, к которому был приговорен. 

Из-за акта саботажа среди рабочего состава 8-ой колонны однажды сошел с рельс поезд. Несчастье повлекло девять смертельных случаев. Оба ответственных проходчика путей были приговорены к 25 годам лишения свободы. 

Протяженность отдельных строительных участков от колонны к колонне составляла 12 километров. Численность заключенных в колоннах колебалась между цифрами 300 и 1000. После достижения готовности участка колонна сильно уменьшалась или переводилась в другое место. Сроки наказания колебались между 5 и 25 годами. Политические заключенные и уголовники были перемешаны.

При серьезных заболеваниях заключенные вывозились обратно в Салехард. Жизнь заключенных не всегда была терпимой. Соответственно климатическим условиям выдавалась теплая одежда, а также каждое утро нам давали дозу спирта».

Репатриантка, сообщившая эту информацию, вспомнила также, что «после готовности строительного участка все немецкие военнопленные были переведены в пределы Управления штрафных лагерей Усть-Вымь». 

О станции Лабытнанги она сказала, что «здесь был конечный пункт магистрали Печора-Урал-Обь. Непосредственно на станции располагался лагерь, в который помещались привозимые арестанты. Ежедневно отсюда отправлялись в разных направлениях транспорты численностью от 300 до 600 заключенных». Свидетельница событий сообщила, что после четырехдневной стоянки в Лабытнангах они были на моторном судне перевезены в другой лагерь. Их было около 300 женщин и пятнадцать мужчин. 

Эта же бывшая заключенная смогла сообщить о работе на трассе Салехард-Игарка и другие интересные детали. Так, она поведала о поездке по реке Обь: «Сопровождающие техники и топографы определили окончание пути. Место высадки было восточнее и западнее Оби обрамлено густым лесом.

Прибыв в пункт назначения, мужчины с транспорта для заключенных должны были прежде всего построить жилище для женщин. Через 4 дня появились первые шесть грузовиков, и только тогда началась основная стройка.

Задание состояло в том, чтобы построить дорогу на шесть километров в каждом из обоих направлений от лагпункта. Как только жребий определился, заключенные, которым вместе было лучше, начали готовиться к дальнейшему». 

По ее словам, на линии к Енисею работало в общей сложности 23 колонны, среди которых 23-ая непосредственно достигла этой реки. В марте 1953 года опрошенная нами единственная немка из 19-ой колонны была возвращена дорогой на Салехард. Путь затянулся почти на 12 дней. После этого она была помещена в течение 4 дней на салехардскую пересылку. С группой численностью от 30 до 40 женщин и мужчин, она была с этого места рекою Обь переправлена в Лабытнанги.

«Как особое переживание вспоминается опасная для жизни угроза от банды 78 русских преступников, которые составляли контингент мужского лагеря. В сопроводительных бумагах их не указали надлежащим образом. Они пытались проникнуть в наше жилище всеми средствами, в том числе и с помощью самодельных отмычек, и смогли попасть в обе половины нашего женского барака. Они взломали пол и стены. Выломали части потолка. Штатная русская охрана не защитила нас. Только после 12 дней после вызова служащих МВД преступники были вывезены». 

В книге Курта Бэренса указывается на то, что в одном из лагпунктов стройки (Новый Порт, п-ов Ямал) находились не только советские граждане, но и в небольшом количестве немецкие военнопленные, а также японцы (300 человек), трое американцев и шесть испанцев – бывших борцов за республиканскую Испанию, «освобожденных» из гитлеровских концлагерей и перемещенных после войны в лагерь сталинский. В зонах встречались также чехи, поляки, финны, монголы. Немцы же, по свидетельству Бэренса, присутствовали во многих местах Строительства 501 и 503. 

В Новом Порту, слева от Обской губы, на расстоянии трехсот километров по воздуху от Салехарда располагалось Седьмое отделение. Речь идет о «Спецлагпункте 34». О нем рассказал один из очевидцев, вернувшийся на родину: 

«Арестанты жили более чем по сто человек в каждой землянке и спали на нарах из жердей. В качестве топлива служил олений помет. 70 % заключенных тяжело болели туберкулезом и цингой. Смертность была высокой. Во время моего пребывания в лагере умерли десять немцев. Прежде всего, не хватало еды. Только в июле и августе лагерь мог снабжаться водным транспортом. Остальные 10 месяцев продовольствие, а главное – хлеб, привозили самолетами, которые садились на покрытую льдом Обь.

Медицинское обслуживание находилось в руках одной русской женщины-фельдшера без врачебных знаний. Ее муж был комендантом лагеря. Снабжение медикаментами, прежде всего, против цинги улучшилось только с 1952 года. Культурное обслуживание не предоставлялось. Ни радио, ни газет, ни письменных принадлежностей. Не было электрического освещения. Контакты между обитателями разных землянок также были невозможны, потому что каждая из них была обнесена ограждением». 

 

 

 

Сегодня мало что осталось от воздвигнутого за период строительства. Разрушали люди и природа. Вечная мерзлота выдавливала опоры мостов, горбатила их, ломала. Весенний лед сносил их с помощью заторов….. От вечной сырости гнили бараки, падали их крыши. То, что не гнило, разбиралось на дрова и стройматериалы людьми. Геодезисты, оленеводы, охотники растаскивали по бревнышку, по досочке некогда добротные, крепкие строения. Жители окрестных населенных пунктов за десятки километров приезжали и приезжают за материалами для своих избушек. Особенно губительными для лагерей и прилегающих к дороге сооружений оказались участившиеся пожары. Например, в 1990 году обширный пожар уничтожил многое, в том числе бывшие в хорошей сохранности лагпункты на разъездах «Волчий» и «Карьерный».

В декабре 1960 года председатель ликвидкома по участку Лабытнанги-Салехард-Игарка А. Д. Жигин написал в редакцию газеты «Известия» письмо. В нем говорится: «Когда многотысячный коллектив строил эту дорогу на трассе  от разъезда 397-го км (или от станции Чум) до ст. Лабытнанги и далее на участках Лабытнанги-Салехард-Ярудей-Надым-Пур-Таз-Турухан-Ермаково-Игарка жизнь била ключом. Были построены в тундре и по берегам рек 167 рабочих поселков, налажено снабжение и торговля продовольствием, промтоварами, было организовано медицинское, культурное и бытовое обслуживание, в поселках работали поселковые Советы депутатов трудящихся, детские учреждения, школы, больницы, поликлиники и другие учреждения».

А. Д. Жигин сообщал, что при закрытии строительства только из глубинных пунктов было вывезено более ста тысяч человек.

Сегодня в лесотундре, за исключением участка от ст. Чум до ст. Лабытнанги, практически ничего не осталось. В 1990 году еще жили и работали телефонисты на разъезде «Иевлевский», на бывшей станции Ярудей, на станции Полуй. Только на Ярудее, самом крупном из оставшихся сегодня глубинных пунктов, стояло три двухквартирных дома, да еще один переделан под гараж. И жило на Ярудее тогда всего 2 семьи. А во время «501» здесь планировалось даже строительство школы на 260 учащихся.

Заканчивая очерк, приведем еще одно мнение, опубликованное в сборнике документов, материалов и исследований «Стройка № 503 (1947-1953 годы): «….501-503 стройка по величине охватываемой территории и по количеству труда, вложенного в нее, может сравниться только с БАМом. Размах строительных работ был связан со строгими причинами внутренней и внешней политики, а количество и интенсивность труда свидетельствуют о том, что это строительство было подвигом многих тысяч людей…»

Противодействие коррупции

Телевидение

Ямало-Ненецкого
автономного округа

Список каналов

 

Круг друзей Ямала

Круг друзей Ямала

Дорогие друзья! Приглашаем Вас вступить в «Круг Друзей Ямала».

Это даст Вам возможность получить дополнительную информацию и участвовать в разнообразных проектах!

Заполнив простую регистрационную форму, Вы также сможете быть в курсе мероприятий, связанных с Ямалом, проводимых в Москве.

Москва

Информация

Интересное

Круг друзей Ямала

Круг друзей Ямала

Для вступления в круг друзей Ямала, достаточно оставить данные о себе. После заполнения анкеты, администрация свяжется с вами.

+79991234567
Город где Вы родились
Город вашего текущего пребывания
Где вы учитесь и/или работаете
Информация, которую Вы считаете нужным нам сообщить